Ирек Муртазин (irek_murtazin) wrote,
Ирек Муртазин
irek_murtazin

Category:

СУДЬБА ГЕНЕРАЛА

В связи с делом офицеров Аракчеева и Худякова вспомнил генерала Турапина. Думаю, а почему молчит комдив, почему не заступается за своих офицеров. А оказывается, что Николай Дмитриевич Турапин уже давно не комдив. Не «ко двору» оказался, уволился из «непобедимой и легендарной». Хотя мог бы еще служить и служить. Но прислуживаться, видимо, тошно стало.

С Турапиным я познакомился, когда учился в казанском танковом, где не только постигал «науку побеждать», но еще и спортивным ориентированием занимался. Добегался до кандидата в мастера спорта. А капитаном сборной Казанского танкового был капитан Турапин.

На соревнованиях в мае 1984-го (не ахти какие соревнования, можно сказать тренировочные, мы готовились к главному старту - спартакиаде ВУЗов Министерства обороны СССР) нашу сборную кто-то сфоткал, а фотография ко мне попала, чуть ли не через год, перед самым выпуском, когда Турапин уже уехал в Москву – учиться в академии БТВ.
                                                                                

На оборотной стороне фотографии я записал:                                        
                                    

                                            

Потом я надолго потерял из виду Турапина. И только во время первой чеченской компании узнал, что он командует бригадой. В августе 1996-го штурмовал Грозный. За все время боев в его бригаде был всего один 200-ый.

В 1999-ом Туранпина перевели в подмосковное Реутово, назначив командиром дивизии им.Дзержинского. А летом 2002-го отправили в отставку…

Нашел материал, проливающий свет на причины скоропостижной отставки генерала Турапина.

СУДЬБА ГЕНЕРАЛА

На самом подъеме своей карьеры командир Отдельной дивизии Оперативного Назначения МВД (бывшей имени Дзержинского) генерал Турапин подал рапорт об отставке. Армия лишилась превосходного боевого офицера, а страна — надежного защитника. Почему?

ОТЕЦ СОЛДАТА

Николай Дмитриевич Турапин родился в 1956 году в глуши Моршанского района Тамбовской области, был в семье третьим ребенком. Отец его сломал в детстве позвоночник — и на всю жизнь остался с горбом. Работал бухгалтером в колхозе, мать — чернорабочей. Сыну сызмала врезались в память мощные руки и ноги отца: чтобы вырастить троих детей, и инвалид должен был вкалывать, как вол. С детства залегло в душе и тайное желание распрямить родовой хребет, возвысить честь фамилии — нисколько не уроненную и не сдавшимся судьбе отцом.

Стать военным Николай Турапин решил рано

— Посмотрел мальчишкой кино "Отец солдата" — и сразу понял, кем буду. Родной дядя был военным, ушел на Отечественную войну рядовым, умер подполковником. Я к нему все время лез: расскажи про войну, как наши били немцев…

Дядю направили служить в Омск, где было единственное тогда в Союзе Высшее танковое техническое училище, в которое Николай и двинул после школы.

— Пришел, мне сразу говорят: вон твоя группа пошла сдавать экзамены, беги за ней. Было еще собеседование: "А почему ты сюда приехал?" — "Люблю технику, в колхозе работал прицепщиком". — "А что будешь делать, если не поступишь?" — "Приеду на другой год". — "А если и тогда нет?" — "То на третий". Страшно боялся провалиться — но приняли, за 4 года ни разу не выпил даже пива, не сбегал в самоволку. Вдруг отчислят, как тогда в глаза родной деревне посмотрю?

Турапину повезло с училищем: в казарме жили дружно, учеба нравилась.

— Преподаватель по матчасти принес в класс проигрыватель, поставил прямо на двигатель танка, завел пластинку с классической музыкой: "Слышите, как плавно играет скрипка? Вот так же и клапана должны работать!" В прошлом году на 23 февраля мы встретились с бывшими курсантами, стали вспоминать первых учителей, всем позвонили и поздравили с праздником. Больше всего любили мы комроты Червякова, у него не было дома телефона, через военкома направили ему поздравление…

ГРУППА СПРАВЕДЛИВОСТИ

После училища лейтенанта Турапина как одного из лучших выпускников послали в Германию, в группу Советских войск, командовать взводом: 4 танка, 15 бойцов.

— Танк — коллективное оружие. Один за всех, все за одного. И у меня солдаты — чуть не изо всех 15 республик бывшего Союза. Русский, грузин, таджик — разъезжались после службы, как родные. Переписывались потом, ездили друг к другу в гости. Как же надо было постараться, чтобы это все разрушить! Я до сих пор не могу без скорби вспоминать о той великой силе, что была у нас!

Первый выходной после вступления в должность он смог получить только через полгода — и то лишь на полдня. С утра до вечера подготовка конспектов к занятиям с солдатами, занятия по теории и практике, присмотр за всем в своем подразделении. Зато на собственные, заработанные честной службой деньги, показавшиеся тогда огромными, купил первый костюм, рубашку и ботинки. Какое счастье — зарабатывать своим прямым, а не каким-то левым, как приходится сегодня офицерам, унизительным трудом!

Из Германии Турапина направили в Казанское высшее танковое училище командиром взвода, затем дали ему роту. Там он прослужил 6 лет, там и женился. А в 1984 году его, как снова одного из лучших и уже имевшего медаль "За боевые заслуги", послали на учебу в Академию бронетанковых войск в Москву.

— Москву я первый раз увидел в восьмилетнем возрасте. Впечатление неизгладимое. Дрожал от счастья, что стою на Красной площади, где проходили все парады, — тогда и в мыслях не было, что сам когда-то буду по ней маршировать. В Академии был потрясен образцами новейшего оружия — гордость за Родину, за наших конструкторов. Преподавали замечательные люди: маршал бронетанковых войск Лосик, участник Отечественной войны, в 27 лет стал полковником. Генерал-полковник Гудзь, в войну лично уничтожил 7 вражеских танков, ему оторвало руку, болталась на лоскуте кожи, он ее сам отрезал, перетянул культю — и продолжил бой. Кого ни взять — герой, живая легенда!

После Академии меня должны были послать в Тирасполь. Но тут нагрянула комиссия с самого верха, ее называли "группа справедливости". Посмотрели и всех "блатных" сынков распределили за рубеж, остальных — по Союзу. И выдали команду: все поменять наоборот. И вот мне объявляют: майор Турапин — командиром батальона танкового полка в Чехословакию…

Там за год Турапин дослужился до начальника штаба полка.

— Мой принцип был всегда — личный пример. Я провожу первые стрельбы, надо было пешим строем пройти 6 километров до полигона. Смотрю, один комвзвода построил солдат, а сам в машину со снаряжением. Второй — то же самое, третий. Молодые офицеры, а уже брюхо над ремнем висит. Командую: всем офицерам выйти из машин — и марш-бросок до полигона! Сам с ними же, ну, правда, я был чемпионом Академии по бегу, мне легко, а командиры взводов уже задыхаются. Еще я взял у одного солдатика тяжелую кувалду, бегу с ней — моим подчиненным уже стыдно. Но когда командир заставил всех бежать и сам при этом не сел в "бобик", — обид не возникает. И так — во всем. Если ты испытал на себе весь армейский труд, то можешь ставить реальные задачи бойцам. А не требовать неисполнимого и не орать попусту потом.

БЕЛОВЕЖСКИЙ КАПКАН

В 1990 году часть, в которой служил Турапин, переподчинили КГБ и перевели на Украину. Там он, назначенный командиром полка, и угодил в этот капкан.

Передача армейских частей в систему госбезопасности, которую возглавлял тогда Крючков, была, конечно, неспроста. В стране все активней выступали силы национального раздора, фатально близился некий час "Ч", день схватки между власть придержащими и власть желавшими; и первые, как могли, старались укрепить свой щит и меч.

Но вышло, что крепили его зря. Час "Ч" пробил в августе 91-го, когда стряслась неясная до сих пор история с ГКЧП — и в часть Турапина пришел приказ о приведении ее в боевую готовность. Сутки простояли в готовности, ждали приказа выдвигаться, но он так и не пришел. А дальше — дикое для военных зрелище: командующего войсками КГБ Крючкова на глазах всей страны тащат, как преступника, в тюрьму.

— Состояние было — хрен знает какое. Мы далеко от Москвы, никто толком ничего не говорит; тот, кому мы подчинялись, арестован; ум за разум…

Затем новый удар: распад страны, на верность которой присягала армия. Военчасть Турапина передается в сухопутные войска Украины, потом — в состав ее национальной гвардии. Все делопроизводство переводится на украинский язык, и русские офицеры, оказавшиеся на территории уже другого государства, попадают в жуткий оборот. Тактические занятия, на картах синим цветом вероятного противника обводится Белгородская область России. Как, даже на условной схеме, это можно уместить в мозгу? Или инспектор-лейтенант спрашивает полковника: "А если война с Россией, вы готовы с москалями воевать?"

— Мне все казалось, что это временно, какое-то затмение нашло — и вот-вот сгинет. Но время идет, а ничего не исправляется. Понял, что надо как-то возвращаться в Россию. Мой зам. по тылу, украинец, говорит: все, больше не могу здесь служить, не хочу, чтобы меня потомки прокляли, что нашу общую Родину по живому разрезал. И выехал в Россию. Я через него связался с российским командованием, получил добро на приезд. Взял свое личное дело под мышку, семью оставил, переселяться-то нам некуда, — и в Москву. Мне предложили должность намного ниже моей прежней, но я был согласен на любую. Как только смог — сейчас же перевез сюда семью.

ОГОНЬ — БАТАРЕЯ, ОГОНЬ — БАТАЛЬОН!

В 1995 году Турапина назначили командиром бригады внутренних войск в Чечне. Бригада под его началом провела более 60 боевых операций, штурмовала Грозный, Аргун, Бамут. И потеряла при этом всего одного бойца.

— Это было в августе 96-го при штурме Грозного. Была задача взять Заводской район. Я принял решение: не оставаться в Грозном на ночь. Выводил бойцов на ночевку в поле, ставил охранение, обсуждал прошедший бой, ставил задачу на завтра. Входить в город на бронетехнике было нельзя. Боевики били из гранатометов, использовали нефтяные емкости; в одну из них залез снайпер, прорубил дыру и из нее стреляет. Его не видно, вспышки от выстрела не видно, ничего не сделать. Я выдвигал передовой отряд на триста метров, следующий — еще на триста метров вперед и так далее. Бойцы занимали позиции, вели с них бой, за день удавалось развернуть в глубь города целый батальон.

А в тот день отряд подкрался к воротам в окруженный забором двор. Там — боевики, нас не заметили. Солдат был с огнеметом — ударил по воротам, и его самого поразило пламенем. Завязался бой, к ним подтянулось подкрепление, я дал команду отходить. Еще несколько раз приказал произвести перекличку: все здесь? Отвечают: все. А отошли — одного нет. На следующий день все прочесали там — пропавшего не нашли. Получили его труп потом — со следами страшных пыток перед смертью…

— А как вам все же удалось обойтись такой малой кровью — в сравнении с другими?

— Была, во-первых, отработана тактика. Например, все уже знали: выкатились на бэтээрах на привал, машины поставили елочкой — и все бойцы немедленно выскочили их них, тут же надо окопаться. Сперва ворчали с устали — потом поняли, что это спасает жизнь. Была ситуация: боец пошел куда-то и наткнулся на растяжку с гранатой. Взрыв, трое упали. Другие бросились к ним на помощь, я заорал: стоять! Вызвал саперов — они там сняли еще две растяжки. Все раненые, слава Богу, выжили. И другое: я всегда старался быть около бойцов. Как только начиналась операция, переносил свой КП максимально близко к бою. Солдаты знали, что я тут, что их не брошу, это даже в трудных ситуациях снимало всякую панику.

— Николай Дмитриевич, но если так хорошо воевали, почему не победили еще в первой кампании в Чечне?

— Наши солдаты воевали хорошо, это точно. Не было ни одного труса, ни одного равнодушного. А почему не победили… У нас минометы были образца 1937 года, мины — того же времени: одна стреляет, две выкидывай… А потом и эти минометы вышли из строя: стреляли усиленным зарядом — старье не выдержало. При одной операции не хватало страшно артподдержки, по рации вызываю смежников-артиллеристов, кричу: дайте огня! А мне: Николай, ты что, не понимаешь ничего? Там нефть, переработка!.. Я после этого сказал своим подчиненным: Берлин здесь мы не возьмем, его здесь нет. Все боевые приказы должны строго выполняться, но главное — беречь солдат… Ну а потом приехал Лебедь, подписал с боевиками мир, который обессмыслил все наши победы и потери. На самом деле это был не мир — а разрешили тем же бандитам красть в рабство людей, взрывать дома, угонять скот и нападать на соседей. Поэтому новая кампания не зря, она нужна, без нее неизвестно что было бы уже с Россией.

В декабре 1996 года Турапина переводят начальником штаба дивизии оперативного назначения в Новочеркасске. А затем назначают командиром дивизии во Владикавказе. Там снова пахнет порохом: дивизия разбросана по границе с Чечней, Дагестаном и Ингушетией, Турапин учит личный состав отражать бандитские обстрелы, бороться против мин и других диверсий. Там он получает звание генерала.

СТРАШНЕЙ ЧЕЧНИ

В 1999 году Турапина, мастера военной подготовки, умеющего главное: беречь жизни солдат, — назначают командиром дивизии Дзержинского. Ее главное назначение: поддержка режима чрезвычайного положения в горячих точках. Но в знаменитой подмосковной части, где все, казалось бы, должно быть на высоте, Турапин столкнулся с кучей проблем:

— Здесь больше половины зданий постройки 40-50-х годов, в них все прогнило, пришлось заняться сразу же ремонтом. Затем проблема финансирования, нехватка на элементарные нужды денег. Приходилось выпрашивать помощь у предпринимателей, чаще всего бывших офицеров части. Они, как правило, не отказывают, но каждый раз, когда идешь просить, что-то екает в груди, неловко, неудобно. В советское время наоборот все обращались к армии: помочь техникой, тем, другим — военные стояли крепко на ногах. А сейчас лучшие кадры бегут — как их удержать, если на гражданке их бывшие сослуживцы зарабатывают в десятки и сотни раз больше! Да, президент недавно распорядился приравнять военных к госслужащим. Тут дело даже не в зарплате — а в факте, что государство наконец признало и нас частью государства. Но раньше-то где были все — когда армия разваливалась на глазах?

И сегодня — какая грязь на нас льется из газет! Молодым парням внушают, что служить в армии — чуть не позорно! Я считаю, что у мужчины два главных дела в жизни: защитить свое отечество и родить сына. Но сегодня насаждается раскол всего общества на "белых" и "черных". "Белые" отмажутся от армии, отсидятся от Чечни, от всякого полезного труда, дадут обильное потомство подобных себе трутней. А "черные", на чьем труде все держится, погибнут на войне, погрязнут в нищете. Сейчас у кадрового офицера, полковника, который десять лет только учился, такая зарплата, что стыдно назвать! Охранник на блошином рынке, продавец в ларьке получает несравнимо больше!

Турапин, став командиром ОДОНа, по мере сил стал приводить огромное дивизионное хозяйство, целый город, 10 тысяч человек, в божеский вид. Сразу вывез с территории несколько сотен машин мусора: "Новобранец должен с первого шага увидеть в части порядок — это определит весь ход его службы". Подтянул, с одной стороны, офицеров — с другой, нашел через районные власти жилье для самых остро нуждающихся.

— Пришел в солдатскую столовую, здоровым парням положено 30 грамм масла в день: вот такую шайбочку в 15 грамм утром и такую же вечером. Ее даже не взвесить — я взял десять таких шайбочек, положил на весы, они показали: 130 грамм. После этого влетело кому надо — и хоть этот скудный рацион стал выдаваться полностью…

— Так что, эти хозяйственные мелочи, занудные, конечно, как клопы, оказались для вас, боевого генерала, страшней Чечни? Они заставили вас подать рапорт?

— Да нет, эти клопы везде, к ним я давно привык… Я не привык к другому. Приезжает проверяющий, веду его в штаб, дежурный по всей форме приветствует. А тот мне: "Почему не по уставу? Где команда "смирно!"?" Говорю: "В данном случае эта команда не отдается". "Ты еще и устав не знаешь!" Заходим ко мне, показываю устав — он: "Надо ж, я и не знал, что уже переделали!" А я за то, что он не знал, схватил при своих офицерах оплеуху. Идем на плац, он: "Произвести всем разборку оружия, засекаю время!" Такого норматива нет, есть только на учебное оружие, на все виды отдельно. А люди стоят с боевым, кто с пистолетами, кто с автоматами. Но ведь начальник, надо подчиняться! Начинает дальше муштровать против всех правил, лезть в вещи к женщинам, демонстрировать свою власть. А мне что делать? Хочется сквозь землю провалиться со стыда — а я обязан крепить в подчиненных уважение к начальству. И такие проверки здесь, под носом у Москвы, день за днем, неделя за неделей…

Или другое. Мы — дивизия особого назначения, должны заниматься боевой подготовкой, прежде всего. А от меня требуют: выделить солдат для патрулирования Москвы. При этом программу подготовки сокращать нельзя. Но когда ей заниматься, если у меня за прошлый год отняли на патруль 250 тысяч человеко-дней? А еще дежурства на стадионах, подметание улиц, чистка снега и так далее. Что мне с этим делать? Докладываю начальству — ноль реакции. Кто-то кому-то оказал любезность, подкинул дармовую силу — а у меня вся учебная программа рухнула. В ту же Чечню ушли воевать и погибать недоучки, способные только метлой мести. Как мне объяснить это своим солдатам и офицерам? Как им смотреть в глаза?

И таких вещей, которые лишают всякого смысла службу, тьма. Передо мной встал выбор: или стать тряпкой, об которую будут вытирать ноги эти паркетные шаркуны — или уйти. Поэтому сел сам, никто меня не принуждал, и написал рапорт об отставке.

Можно представить, чего стоил прирожденному военному Турапину этот шаг — во многом перечеркивавший всю его отданную армии жизнь. Он прошел десятилетия скитаний по чужим углам, смотрел смерти в лицо, хранил, как Бог, своих бойцов. Когда командовал бригадой, бившейся в Чечне, слег с тяжелой формой гепатита — но не позволил отправить себя в хороший госпиталь и буквально под капельницей каждый день проводил с офицерами совещания. При этом не построил себе ни дома, ни дачи, позволил за всю жизнь себе единственную роскошь — купил за свои "боевые" "Волгу". Хотя, как говорили влюбленные в него офицеры, воевавшие с ним в Чечне, — только мигнул бы глазом — и ему бы все принесли на блюдечке. Весь его совокупный доход — кадрового генерала высшей пробы — 6 000 рублей в месяц. Девчонка-секретарша в любой фирме, подающая чай-кофе, получает сейчас больше.

Но он, природный воин, выбравший из всех наград любовь бойца, плевал и на позорную зарплату. Одного не смог снести — несовместимых со святой для него службой повадок этих взявших верх на государственном паркете шаркунов.

Но еще хуже его личной драмы — драма всей страны, которая словно сама из-под себя стремится вышибить свою надежную опору. Та же напасть, подобная какому-то параличу, в последние годы поразила все наши силовые органы. Лучшие следователи, прокуроры, опера оказываются за бортом своей профессии — в силу какой-то воцарившейся в государстве общей кривизны, отталкивающей, как чужеродный элемент, самых честных и прямых людей.

И мы не можем победить в Чечне, не можем победить бандитов в Москве, Смоленске и Улан-Удэ — потому что язва внутри нас. Наверх всплывает дрянь, указанные шаркуны и болтуны, от коих пользы стране нет и не может быть. А лучшие, как генерал Турапин, который спас своих солдат, а не угробил их, подобно этим всплывшим шаркунам, — выталкиваются с казенной службы вон.

Но сам Турапин и в отставке, думаю, не пропадет. Люди с его данными сегодня нарасхват — и за воротами ОДОНа для него сейчас же сыщется куда более легкий и доходный, в сравнении с армейской лямкой, труд. Но государство, в котором таким, как он, нет места, неизбежно вылетит в трубу. И та труба, мне кажется, уже зовет.

Александр РОСЛЯКОВ

«Завтра», №12(435) 19-03-2002

http://www.zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/02/435/42.html

Трудно не согласится с Турапиным.
Tags: Армия, Былое, КВТККУ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Геополитический парадокс

    С начала весны мир пугали нападением России на Украину и войной на Донбассе. А полыхнуло на Ближнем Востоке. Президент России даже провел…

  • Чем Юля хуже?

    Кто-нибудь может объяснить, почему соцсети набросились на бывшую участницу дуэта «Тату» Юлю Волкову, которая собралась балотироваться в…

  • Разоблачитель Навального

    Вице-губернатор Свердловской области Павел Креков разоблачил Алексея Навального, заявив, что казанский стрелок «был волонтером в штабе…

promo irek_murtazin июль 28, 2014 17:01 353
Buy for 5 000 tokens
Амнистий больше не будет. Почему не будет, написал вот здесь... Но если кто считает, что его забанили по ошибке, или, он погорячился в пылу разговора, использовав мат, можно написать в мой резервный журнал murtazin2011, где я завел специальный пост… Если доводы покажутся мне вескими,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments

Recent Posts from This Journal

  • Геополитический парадокс

    С начала весны мир пугали нападением России на Украину и войной на Донбассе. А полыхнуло на Ближнем Востоке. Президент России даже провел…

  • Чем Юля хуже?

    Кто-нибудь может объяснить, почему соцсети набросились на бывшую участницу дуэта «Тату» Юлю Волкову, которая собралась балотироваться в…

  • Разоблачитель Навального

    Вице-губернатор Свердловской области Павел Креков разоблачил Алексея Навального, заявив, что казанский стрелок «был волонтером в штабе…