Ирек Муртазин (irek_murtazin) wrote,
Ирек Муртазин
irek_murtazin

Categories:

Как разжигалась рознь 3

В книге отмечено противопоставление личности М.Шаймиева как представителя категории «Другие» и автора книги И.Муртазина как осознавшего истину представителя категории «Мы». Преследуя цель возбуждения ненависти и вражды по признакам принадлежности к определенной социальной группе, И.М.Муртазин ассоциирует себя с позитивно оцениваемыми историческими личностями, писателями, как Анри Барбюс, Анатоль Франс, Лион Фейхтвангер, Арагон, Уэллс, Драйзер, Мальро, Сартр и «другие талантливые писатели Запада». М.Ш.Шаймиева как представителя власти И.М.Муртазин ассоциирует со Сталиным, Брежневым в прямой и косвенной форме:

«Как я мог не восторгаться своей Родиной и ее лидером? Если куда более искушенные, более образованные, более опытные люди нередко оказывались под гипнозом всеобщего восторга и очарования… Как чудовищно должен был заблуждаться выпускник Сорбонны [Анри Барбюс], человек тонкого ума и трепетного сердца, чтобы написать о Сталине… Как мог обольститься русской революцией Анатоль Франс, считавшийся язвительным скептиком… Лион Фейхтвангер, досконально разобравшийся в при­роде нацизма, разложивший по полочкам ее истоки, в своей книге «Москва 1937» написал, что одобряет все процессы, происходящие в СССР… Как мог быть очарован вождем всех народов Ромен Роллан… А Арагон, а Уэллс, а Цвейг, а Драйзер, а Мальро, а Сартр, а многие другие талантливые писатели Запада? Как эти знатоки человеческих душ могли поверить Сталину и всячески поддерживать его стремление построить новый мир?».

«В июне 1917 года Александр Блок в письме жене написал: «Вижу много будущего, хотя и погружен в работу над прошлым». Мне тоже, погружаясь в недавнее прошлое, хочется заглянуть в будущее».

«…прижизненных честных и отстранено-объективных жизнеописателей правителей много не бывает. Куда больше полотеров коридоров власти. Был среди них и я, когда вернулся в Казань».

«Сегодня, когда мое разочарование Минтимером Шаймиевым умиротворилось, наступил душевный дискомфорт от осознания, что мне никогда не избавиться от клейма соучастника обожествления Шаймиева. И душу свербит непреодолимое желание высказаться. Высказаться именно о том, что считаю необходимым, и высказаться именно так, как считаю необходимым. Не в поисках понимания, не в надежде на сочувствие и прощение за то, что три года возглавляя пресс-центр президента Татарстана, фактически я и сам был ретушером реальности. А просто потому, что не хочется держать в себе то, что свербит и не дает покоя. Возможно, это покаяние. Возможно, несвоевременное».

«Планка моих ожиданий, видимо, оказалась завышенной. Шаймиев представлялся мне солнцем, а оказался всего лишь фонариком. К тому же с подсевшими батарейками. Тога отца нации, идейного гуру, как Махатма Ганди в Индии или Дэн Сяопина в Китае, Минтимеру Шаймиеву пришлась не по размеру. Не тот масштаб личности оказался. Но это не помешало ближайшему окружению Шаймиева взрастить в отношении него культ великой незаменимости. Этот культ сослужил президенту плохую службу. Незаменимость вообще опасное качество… А незаменимый президент — это даже не несчастье, это трагедия. Трагедия не только республики, но и самого Шаймиева».

 «А что касается возврата в прошлое, так мы уже и так стремительно катимся именно туда. Почти добрались. Уже очень многие в республике прекрасно понимают, что под палящими лучами панегириков Шаймиев забрежневел. Что вернулось время, когда во всех кабинетах висели портре­ты старцев из политбюро ЦК КПСС. «Back in USSR!» («Назад в СССР!») — это наша сегодняшняя действительность, ежедневно напоминающая о себе. Еще в 2000 году «Вечерняя Казань» подметила и написала, что единственный кабинет в кремле, правительстве и госсовете, в котором нет портрета Шаймиева — это кабинет пресс-секретаря президента. Я тогда отшутился: «Образ Минтимера Шариповича у меня не на стене и не на рабочем столе, а в сердце». С того времени портреты Шаймиева в чиновничьих кабинетах стали еще больших размеров. Вернулись подобострастные интонации и умиляющий лексикон».

Также И.М.Муртазин делит и противопоставляет социальную группу «представители власти» на категории «региональная власть» и «Москва». При признании возможности позитивной оценки политических деятелей данные представители власти признаются как составляющая категории «Мы», либо позитивность обусловлена последствиями позитивного влияния представителей категории «Мы» (автора книги, его отца и др.):

«Тем самым Минтимер Шаймиев дистанцировался, а фактически отрекся от Бориса Ельцина».

«В то же время Минтимер Шаймиев прекрасно понимал, что открытая конфронтация с российским лидером могла привести к непредсказуемым последствиям. И угрозу представляла не Москва, а общественные настроения в самой республике. Борис Николаевич в Татарстане был очень популярен. Именно он в глазах многих жителей республики был буревестником перемен, человеком, буквально заставившим Татарстан принять декларацию о суверенитете».

«То и дело вспыхивают конфликты, люди требуют бюллетени по выборам Президента России, порою отказываясь от Татарстанского бюллетеня».

«Пристроившись в кильватер Москвы, руководство республики озадачено куда более приземленными проблемами, обсуждая и принимая меры, как бы половчее выполнить установки Москвы. Половчее — значит побольше выторговать у Москвы денег».

«В поисках справедливости упрямый Камалов испытал на себе всю непредвзятость суверенной судебной иерархии: окружная комиссия, Центризбирком Татарстана, городской суд Чистополя, Верховный республиканский суд и его президиум, местная прокуратура... Единственным, кто заступился за конституционные права Камалова, стал Верховный суд России».

«Была и другая, не менее важная задача — встряхнуть собственные ряды и показать, что своих власть в обиду не дает. Москва тогда была слабой, Путин еще только приступил к возвращению суверенно-беспредельных регионов в единое правовое пространство России, а власть казанская все еще казалась себе непогрешимой, всесильной и всемогущей».

«Хотя руководство республики всегда и держало в рукаве крапленую карту национального сепаратизма, периодически предъявляя ее Москве».

«Авторитет Бориса Ельцина в дни после провала путча был заоблачным. Именно в эти дни в полной мере проявилась его харизматичность. Он был энергичен и ярок, от него исходило что-то бунтарское и искреннее. Он был сверхпопулярен и в России в целом, и в Татарстане. Ельцин мог задвинуть Шаймиева в политическое небытие без малейшего риска, что республика встанет на дыбы. Шаймиев это прекрасно понимал и стал добиваться встречи с ним, чтобы пасть ниц и покаяться. И добился. Ельцин принял Шаймиева и простил — сильные люди, как правило, великодушны, зла не держат».

«И наступило время открытого заигрывания с лидерами националистов и окончательного приручения ТОЦ, который в нужные моменты мог обострить ситуацию, продемонстрировав Москве мифическую взрывоопасность «Татарстана без Шаймиева». Справедливости ради надо сказать, что московские политики тоже не деликатничали».

«Татарстану в полной мере удалось «закошмарить» Бориса Ельцина и его ближайшее окружение перспективами непризнания суверени­тета республики и неподписания с нею персонального договора».

 


Tags: 282
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Тимановскую приговорят к 7 годам колонии?

    Кристину Тимановскую, оказывается, уволили из белорусского центра олимпийской подготовки. Уволили и уволили, это нормально, имеют право. Но дальше…

  • Дембельский аккорд

    Командировка на Тянь Шань и публикация о кыргызском Клондайке — месторождении золота Кумтор, которое не принесло счастья простым людям, но…

  • Выселенцы

    Подполковника МВД выселяют из квартиры по иску Генпрокуратуры, которая строит коттеджи вокруг его дома. Андрею Дементьеву 42 года. Из них 21…

promo irek_murtazin july 28, 2014 17:01 353
Buy for 5 000 tokens
Амнистий больше не будет. Почему не будет, написал вот здесь... Но если кто считает, что его забанили по ошибке, или, он погорячился в пылу разговора, использовав мат, можно написать в мой резервный журнал murtazin2011, где я завел специальный пост… Если доводы покажутся мне вескими,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments