Ирек Муртазин (irek_murtazin) wrote,
Ирек Муртазин
irek_murtazin

Как разжигалась рознь -4

Книга И.М.Муртазина содержит высказывания, направленные на формирование у читателя идеи противопоставления социальных групп, приписывание враждебных действий и опасных намерений одной социальной группы по отношению к другим. Продолжая реализовывать свой преступный умысел, И.М.Муртазин приводит высказывания, формирующие внешне направленную открытую и внешне направленную скрытую агрессию. Объектом агрессии являются как представители категории «Мы», так и представители категории «Другие» (представители властных и силовых структур). Носителями агрессии, субъектом агрессии так же являются как представители категории «Мы», так и представители категории «Другие».

«Людей дела, не входящих в орбиту окружения властвующих и добивающихся всего именно своим трудом, своей настойчивостью и кропотливостью, система приучает думать, что от власти можно ждать только очередных подвохов да каверз».

 «Да, нам угрожают серьезные напасти! Но только в том случае, если люди из окружения Шаймиева, получив по рукам за слишком вольное обращение с достоянием всех жителей республики, начнут раскачивать ситуацию».

 «Есть сильные подозрения, что революционные преобразования, проведенные Метшиным, были затеяны не Ильсуром Раисовичем, а в окружении Шаймиева. Чтобы все — вся республика, все чиновничество, каждый житель — увидели, что если смена первого лица столицы республики вызвала такие потрясения, то чем чреваты проводы на пенсию Минтимера Шариповича, можно только догадываться. С содроганием».

 «11 февраля 1991 года. Шаймиев сдержал свое слово. Первые вагоны с татарстанским зерном прибыли в Вологодскую область. Прав был Аль Каноне, добрым словом можно добиться многого, очень многого, если за пазухой кольт. Хватило бы Лопатину убедительности и красноречия в разговоре с Шаймиевым, если бы не было «кольта» — вполне реальной угрозы прекращения поставок в Татарию металла, подшипников, пиломатериалов, удобрений?».

«Ситуация изменилась. Появилась возможность «дожать» население во втором туре, положенном по избирательному законодательству. Но и во втором туре люди не стали голосовать за главу администрации района. Снова большинство проголосовало за Камалова. Выигратьто выборы он выиграл, но депутатского мандата так и не получил, хотя долго пытался доказать свою правоту».

 «Решения-то все равно принимает послушно-контролируемое парламентское большинство. Село совсем другое дело. Дай слабинку один раз, на следующих выборах хлопот не оберешься, люди могут выйти из под тотального контроля. Потому-то и необходимо было показать деревенским жителям их место, напугать, ужаснуть, лишить надежды. Чтобы и другим было неповадно».

«Просто там нашлись люди, которым осточертело смотреть, как местная «аульная аристократия» ведет район к пропасти. И они смогли объединиться. И не сломались, когда их стали запугивать. Да если бы только пугали».

«Тут своего не упустили! Только не все татарстанцы, а небольшая группа людей, в чьи руки эта самая собственность пе­рекочевала».

«Политическая обстановка накалялась. И это было на руку Минтимеру Шаймиеву и его окружению, которые получили возможность безжалостно эксплуатировать «татарстанскую модель» толерантности. Но в конечном итоге реальные действия власти, громадная пропасть между словами и делами, наоборот, привели к возникновению локальных очагов межнационального и межрелигиозного трения, очагов ваххабизма и экстремизма».

 «Фактически Шаймиев «подарил» населению республики то, что у него и так было. С таким же успехом окружение Шаймиева может говорить, что «благодаря самоотвержен­ной деятельности Минтимера Шариповича всем жителям республики — и русским и татарам, и чувашам, и марийцам — абсолютно всем светит солнце».

«Правды в это фразе ровно столько, сколько и в утверждении, что «в Татарстане удалось сохранить мир». Не было бы в Татарстане и в помине никакого национализма, если бы он не взращивался искусственно. Условия, конечно, оказались не очень благодатными, но и на камнях растут деревья. Тем более если власть скрупулезно удобряет почву, и старательно поливает всходы, совершенно не задумываясь, что может взрастить самые мерзкие настроения зоологической ненависти к инородцам».

 «Реальность же такова, что сохранить межнациональный мир и межконфессиональное согласие в республике удалось не благодаря, а вопреки многим шагам власти, руководившей республикой на стыке тысячелетий».

«Исподтишка подпевая тоцевскому хору про то, как «темные силы нас злобно гнетут», власть использовала взрыв национального самосознания в первую очередь для расширения своих полномочий. И это трагедия, а не вина тысяч людей, что их обманули. Потому что многие из них приезжали на тоцовские митинги, совершенно искренне заблуждаясь, что участвуют в благородном деле раскрепощения своего народа, а не только потому, что их отправляли в Казань председатели колхозов, в свою очередь получавших разнарядки глав администраций районов. Не вина этих людей, что суверенитет республики фактически стал лицензией на создание общества чиновничьего беспредела, произошедшего под прикрытием красивых слов о возрождении национального самосознания, о сохранении национальной культуры и языка».

«Зельфат в своем искреннем душевном порыве не учел того, что «постоянные жалобы на судьбу и проклятия в адрес русских» очень выгодны власти. Такая позиция позволяет, поймав население в ловушку «национального интереса», списывать на московские «имперские амбиции» не только все нерешенные проблемы, но и свои просчеты, в то же время приписывая все достижения исключительно себе».

 «Власть, хорошо усвоившая принцип «разделяй и властвуй», постоянно подкидывает обществу «кости», чтобы оно и «кость» грызло, и друг друга покусывало».

«Вроде бы, какая разница, кто проводит праздник, кто организует молитву? Но это с позиции простого верующего. А для власти это принципиальный вопрос, потому что она рассматривает религию именно как политический инструмент влияния на сознание людей. Власти плевать на обряды, главное, чтобы молитвы были «выстроены» правильно, чтобы между строк обращения к Всевышнему присутствовали и оды действующей власти».

«Власть быстро сообразила, что покончить раз и навсегда с зачатками ваххабизма — не выгодно. Куда целесообразнее иметь «контролируемых» ваххабитов, чтобы периодически разоблачать их, инициировать уголовные дела и «предъявлять» супостатов как Москве, так и населению республики».

«В сегодняшней политико-экономической системе Татарстана власть делает вид, что обеспокоена созданием новых рабочих мест, изображает стремление к обеспечению равных возможностей для развития предпринимательства, доступа к кредитным ресурсам, аренде помещений, земли, сырья для открытия своего дела и улучшения материального положения. А на самом деле, стратегическая линия власти — сохранение доминирующего положения чиновников. Именно чиновничество распределяет все и вся, включая возможности для развития бизнеса. И думает только о том, чтобы задавить, зажать, подмять, чтобы все ходили строем и пикнуть не смели. И многие, очень многие не пикают. За перестроечные годы из людей так и не вытравлен патологический страх перед властью, заставляющий жить, руководствуясь принципами — не высовываться, вести себя предельно скромно, ни на миг не забывая о чувстве вины. Людей приучают чувствовать себя виноватыми уже только потому, что они родились и живут. И им остается только уповать на милость власть предержащих и надеяться, что пронесет, потому как грань между правыми и виноватыми у нас настолько размыта, что ее практически нет. Так удобно власти. И в ее традициях — развращение народа. Прекрасно понимая, что грешниками управлять куда сподручнее, власть повязала всех круговой порукой всеобщего и тотального закононепослушания… Фобии, культивируемые властью — не изобретение наших дней, а хорошо известный прием управления населением. Вспомните ту же охоту на ведьм во времена инквизиции. Не беда, что реальных ведьм вроде бы и не было, их все равно находили и устраивали публичные сжигания. А сеяние страха прослыть ведьмой позволяло держать общество в ежовых рукавицах.».

 «Шаймиевский Татарстан в полной мере сохранил родимые пятна социалистической системы в виде отсутствия класса собственников, независимых от государства, в виде личной несвободы подавляющего большинства населения, в виде повсеместного приоритета государственных интересов над интересами общества и интересами конкретных граждан».

«Возлагать большие надежды на далекое и недалекое будущее — дело, конечно, стоящее, но жить-то по-человечески людям хочется уже сейчас. Тем более что огромная армия чиновничества уже сегодня живет не вместе со всем народом в настоящем, она давно переместилась в то самое счастливое будущее, которое населению только обещают. Качественное изменение уровня жизни всех татарстанцев еще только декларируется как первоочередная задача власти. В перспективе. А для самой власти — это уже сегодняшняя реальность, она уже живет в экспортном варианте. Оно и правильно. Не прожигать же жизнь пусть даже в Боровых Матюшах, когда в мире есть множество мест, где и климат комфортнее, да и народ, которому вечно чего-то не хватает, каждодневно не напоминает о себе».

 «А откуда в деревне взяться мотивации с той системой взаимоотношения власти и крестьянства, которая установилась в республике? Люди в массе своей так и не стали реальными собственниками земли. Отняв у селян возможность самостоятельно работать на земле, отдав на откуп «аульной аристократии» распределение абсолютно всех ресурсов — кредитов, удобрений, техники, ГСМ — деревня оказалось в заложниках власти, беспомощной и не способной даже выжить самостоятельно. Крестьянское бесправие не только не было вытравлено за перестроечные годы, оно усугубилось, стало непреодолимым в принципе».

«Форсирование строительства жилья и отставание в формировании инфраструктуры, когда в новых микрорайонах «забывали» возводить необходимое количество школ, детских садов, поликлиник, привело к появлению в Казани «нового гетто». А само переселение людей из центра на окраину сильно напоминало «социальный апартеид».

«А у нас за те же пятнадцать лет усиление властной номенклатуры привело к тотальной коррумпированности чиновничества. В условиях неурегулированности многих политических и экономических вопросов, наличия огромных черных дыр в законодательстве и отсутствия четких правил игры, чиновничество любую правовую норму могло толковать по своему усмотрению».

«Да что говорить об интересах всей республики, если даже интересы коллектива телекомпании были ущемлены».

Tags: 282
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Тимановскую приговорят к 7 годам колонии?

    Кристину Тимановскую, оказывается, уволили из белорусского центра олимпийской подготовки. Уволили и уволили, это нормально, имеют право. Но дальше…

  • Дембельский аккорд

    Командировка на Тянь Шань и публикация о кыргызском Клондайке — месторождении золота Кумтор, которое не принесло счастья простым людям, но…

  • Выселенцы

    Подполковника МВД выселяют из квартиры по иску Генпрокуратуры, которая строит коттеджи вокруг его дома. Андрею Дементьеву 42 года. Из них 21…

promo irek_murtazin july 28, 2014 17:01 353
Buy for 5 000 tokens
Амнистий больше не будет. Почему не будет, написал вот здесь... Но если кто считает, что его забанили по ошибке, или, он погорячился в пылу разговора, использовав мат, можно написать в мой резервный журнал murtazin2011, где я завел специальный пост… Если доводы покажутся мне вескими,…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments

Recent Posts from This Journal

  • Тимановскую приговорят к 7 годам колонии?

    Кристину Тимановскую, оказывается, уволили из белорусского центра олимпийской подготовки. Уволили и уволили, это нормально, имеют право. Но дальше…

  • Дембельский аккорд

    Командировка на Тянь Шань и публикация о кыргызском Клондайке — месторождении золота Кумтор, которое не принесло счастья простым людям, но…

  • Выселенцы

    Подполковника МВД выселяют из квартиры по иску Генпрокуратуры, которая строит коттеджи вокруг его дома. Андрею Дементьеву 42 года. Из них 21…